Слова

У меня тоже есть похожие ощущения, которые описал автор этой любопытной статьи о пропагандистской кампании, которой сопровождалась война в Южной Осетии и Грузии. Причем от России я уже привык всякого рода эвфемизмы слышать, и Грузия близка к этому, уже не говорю о Южной Осетии, где пропагандист на пропагандисте сидит и пропагандистом погоняет. Новым было то, с каким бесстыдством протухшие слова вытаскивали на западе.

“Протухшие слова завоняли. Из них поползли черви. Приличные люди, зажав нос, обходили их за километр. В оригинальном своем узусе словосочетания «операция по наведению (в Чечне) конституционного порядка» и «операция по принуждению (Милошевича) к миру» играли, скорее, оруэлловскую, новоязовскую роль. Никакого конституционного порядка в Чечне не устанавливали и не установили, а Милошевича не к миру принудили, а к тюремной камере, доведя югославский распад уже до мельчайших частиц. Сегодня от этих слов даже Оруэллом не пахнет – только мертвечиной несет.

То же самое произошло со всеми сколь-нибудь значимыми словами, обозначавшими важные некогда принципы политического мироустройства. «Миротворцем» теперь можно стать по зову сердца, нацепив соответствующий значок прямо на военную форму любого государства. Словом «геноцид» сегодня перебрасываются, как мячиком на теннисной разминке: «Ах, вы нам геноцидик с подкруткой, а мы вам его вернем свечечкой, а мячик-то и вовсе не в ауте, вон пусть судья гаагский скажет!». Рядом тухнут и разлагаются «территориальная целостность» (за нее ратуют те, кто уже пару раз за последние лет двадцать посылал танки на чужую землю), «суверенитет», «невмешательство». Это не только катастрофа разогретых на скорую руку слов – это катастрофа сознания и миропорядка. Ведь если нет слов, то и мыслить невозможно. И мир описать немыслимо.

Оттого столь убоги были попытки говорить в последние недели. Журналисты и блогеры предпочитали цитировать – военные сводки, информационные сообщения. Или просто вывешивать картинки. Если же они пытались сказать что-либо «от себя», то воспроизводили винтажные штампы пропагандистской отливки, в основном, времен Великой Отечественной или же «холодной» войны – тут и «Отечество в опасности!», и «агрессивный Североатлантический альянс», и «русский медведь» и проч. Хитрее всех поступил политический редактор «Таймс» Биньон – он описал грузинский конфликт в терминологии времен Бисмарка и Дизраэли. Странным образом, эти слова, кажется, не воняют. Наверное, они слишком стары для этого.

Без языка, без принципов, в кромешной идеологической вони, сирыми и убогими мы вступили в дивный новый мир. 8 августа 2008 года послевоенная история Европы завершилась. Все придется теперь придумывать наново – слова, интересы, границы, себя с этими словами, интересами и границами. Придется, наконец-то, начать думать. Микроволновки остались там же, где погребены «ледяные пустыни» и «лихие люди».”

Начало читать здесь: http://www.polit.ru/author/2008/08/26/kobrslova.html

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

Create a free website or blog at WordPress.com.

%d bloggers like this: